Храмов Владимир Александрович

студент ИГМИ (бывший)

группа ГЭ-50-1

с 1950 по 1955 г.г.

Только "Электро"

     Заниматься электротехникой я начал в 1938-39 г.г. В Иркутске в 1937г. был открыт Дворец пионеров и мы с Володей Михайловым (ныне покойный) начали посещать электротехнический кружок. Говорить о том, что мы что-то “смыслили” в теории не приходится, однако, знали ее “АЗЫ” и умели работать руками. Самостоятельно делали электромоторчики и другие электротехнические поделки. Примерно в начале 1940 года (нам было по 15 лет) кому-то из нас пришла идея построить действующую модель парникового комбайна на электрическом ходу подобно троллейбусу.

Ребята мы были увлекающиеся, и работа закипела. Каким-то образом наша работа стала известна “наверху” (в облисполкоме), и нас (с еще неготовым комбайном) рекомендовали на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (ВСХВ) в Москве.

К лету 1941 года у нас с В.Михайловым уже четко сформировалось “электротехническое кредо” - мы планировали после окончания школы пойти учиться в какой-либо ВУЗ по электротехнической специальности. Мы “целились” в Московский энергетический или в Ленинградский электротехнический.

Война, начавшаяся в июне 1941 года, внесла свои коррективы в наши планы, и, конечно же, ни о какой ВСХВ не могло быть и речи.

В начале 1943 года с небольшими временными интервалами мы оба были призваны в ряды Советской Армии. Совсем как в той песне “на Запад поехал один из них, на Дальний Восток - другой”. Мне пришлось служить, в основном, на Западе, Володя Михайлов попал в Монголию.

Моя служба длилась довольно долго. Был и фронт, и пятилетняя послевоенная служба. Все это время мы с В.Михайловым вели постоянную переписку.

В одном из писем (уже после войны) Володя известил меня о том, что есть постановление правительства, касающееся нас и наших сверстников. Призванным в Армию ученикам 10-х классов выдаются аттестаты об окончании средней школы. Поскольку в 1942-43 учебном году мы являлись учениками 10а класса 11-й средней школы им.В.В.Маяковского (г.Иркутск), то естественно мы подпадали под содержание этого постановления.

В 1948 году я узнаю, что мой друг В.Михайлов уволился в запас и поступил в Иркутский горно-металлургический институт. Мысль о дальнейшей учебе не оставляла меня и ранее, но это известие своеобразно подстегнуло мою активность. Я интенсифицировал свои занятия русской литературой и английским языком. Почему именно этими предметами? Мне было совершенно ясно, что эти предметы за “один присест” не возьмешь, поэтому с 1946 года я систематически, как только позволяло время (а где оно у солдата!?), занимался литературой и английским. Читал классиков, писал пробные сочинения на основе прочитанного, отсылал свои “труды” на “рецензию” в г.Алма-Ата, где у меня была заочная знакомая (была в годы войны такая категория знакомых), студентка филологического факультета Казахского Университета (надо же, какая удача!).

Английским языком занимался по самоучителю.

Так что уже в те годы стихийно, можно сказать, проклюнулась такая система заочной подготовки в ВУЗы. Думаю, что я был не единственным пользователем этой формы.

В конце мая 1950 года, после более, чем семилетней службы, я, будучи уволенным из Армии в запас, вернулся в Иркутск.

Здесь следует пояснить, почему я пришел из армии позже В.Михайлова на два года, хотя призывались в одно время. Дело в том, что рядовой состав 1925 года рождения подлежал увольнению из рядов Армии в 1948 году, а сержантский - в 1950. Поскольку я имел на погонах лычки, пришлось “прихватить” еще два года службы.

Итак, я в Иркутске. Сразу же встает вопрос “куда пойти учиться?”. Альтернативы этому вопросу не было и не могло быть, ибо столько лет мечтать об учебе кое-что значит. Однако...! Мой отец погиб в 1941 году под Москвой, дома мать, бухгалтер с зарплатой 700 рублей (сейчас 70), сестра школьница; у меня, образно говоря, кроме желания учиться были только армейский ремень да кирзовые сапоги. Нечего было и думать об отъезде на учебу куда-то в другой город.

После недолгих обсуждений было принято семейное решение, что я буду поступать (в этом же году!) в Иркутский горно-металлургический институт на специальность “горная электромеханика” (все же “электро”!).

Сажусь за учебники. До вступительных экзаменов два месяца, экзаменов семь: русская литература (письменно и устно), математика (письменно и устно), физика, химия и английский язык. Пришлось установить лимит времени для визита друзей: 10 - 15 минут и - “улепетывай”, не мешай.

С 1 августа 1950 года начались вступительные экзамены, которые я выдержал, набрав 23 балла (по литературе и математике выставлялась средняя оценка). Был зачислен в группу ГЭ-50-1 на горный факультет. Полностью прошел весь “набор” учебных курсов и производственных практик. В июне 1955 года защитил дипломный проект и получил квалификацию горного инженера-электромеханика.

Часто сегодня приходится слышать о том, что якобы трудно учиться в ВУЗе. Не могу согласиться с этим. Категоричность моего заявления подкреплена собственным опытом: я учился почти после 8-летнего перерыва. Учиться в институте - работа напряженная, но не тяжелая. Главное - все делать вовремя, (а вот это оказывается самым трудным) и иметь желание учиться. Все пробелы предыдущего среднего образования можно восполнить в процессе учебы в институте (опять же при желании учиться, а не “отбывать номер”.

Профком

В 1952 году осенью был избран председателем студенческого профсоюзного комитета института. В состав профкома входило 11 человек, все из числа студентов. Студенческий профком совместно с комитетом ВЛКСМ занимался практически всеми сторонами студенческой жизни. Однако, особое внимание мы уделяли быту и досугу студенчества.

На средства профкома в институте существовали кружки художественной самодеятельности: драматический, вокального пения, оркестр народных инструментов (струнный), духовой оркестр, хореографический, ансамбль аккордеонистов, баянистов. В профкоме за работу художественной самодеятельности отвечала Женя Сударева, большой энтузиаст и неутомимый организатор. Ежегодно проходили городские смотры художественной самодеятельности. Самодеятельность ИГМИ имела в Иркутске довольно высокий авторитет.

Запомнился такой знаменательный факт. Пьесу драмкружка (к сожалению не помню ее названия) ставили в помещении Иркутского областного драматического театра. Его для этой цели арендовали на средства профкома. Билеты распространяли среди студентов города, их стоимость не превышала 5 рублей. Свободных мест в театре не было. В нашем драмкружке были очень “настырные” энтузиасты. Уговорили председателя профкома (то есть меня) на приобретение “натурального” реквизита - нескольких бутылок шампанского, которое должно быть по ходу пьесы.

Были у нас и замечательные плясуны, которыми руководил солист балета Иркутского театра музыкальной комедии Гриша Ваховский.

На всех праздничных вечерах концерты обеспечивала собственная художественная самодеятельность. Кроме того, нас приглашали в другие ВУЗы и мы тоже приглашали своих друзей. Очень часто проводили вечера комсомольско-профсоюзного актива совместно с Госуниверситетом. Каждую субботу и воскресенье профком устраивал в актовом зале 2-го корпуса (напротив гостиницы “Сибирь”) вечера танцев (платные и бесплатные). На эти вечера сходились студенты всех ВУЗов города, но особенно “жаловали” мы университет, мединститут и институт иностранных языков.

В институте был хороший духовой оркестр, численность которого в иные годы доходила до 30-35 человек. Руководил оркестром много лет подряд и до, и после моего председательствования Борис Эммануилович Буковский. Это был человек, влюбленный в свое дело и в студентов-горняков (так нас звали в городе). Кстати говоря, в оркестре этом играл Саша Власов (тот, кто был Министром Внутренних дел СССР, а затем Председателем Совета Министров РСФСР).

Много средств, сил и энергии профком вкладывал в общежития. В профкоме общежитиями занимался Семен Бородич. Весь наш студенческий жилой фонд составляли одноэтажные бараки засыпного типа по ул.4-й Советской, там же одно двухэтажное деревянное здание и один одноэтажный дом в районе протоки и лесозавода.

Общежитиями руководил студсовет, который избирался ежегодно на весьма многолюдных и бурных собраниях.

По линии профкома в зимние и летние каникулы выделялись путевки (в не очень, правда, большом количестве) в дома отдыха “Мальта” и “Ольха”, а также в санатории.

В дома отдыха путевки “расходились” без остатка. Санаторными путевками студенты пользовались относительно мало.

Часть санаторных путевок мы передавали Местному комитету института (профкому преподавателей и сотрудников).

Не берусь объяснить это, но остается фактом.

Много профсоюзных средств уходило и на материальную помощь студентам. Особенно большую сумму (специально выделенную ВЦСПС) мы израсходовали после зимнего наводнения в Иркутске в 1952 году (1954?), от которого пострадало много наших студентов.

Я пробыл председателем профкома до осени 1954 года. Много было за это время самых разных дел. Трудно их всех и вспомнить, и описать.

К великому сожалению не остались в памяти и фамилии большинства профкомовцев. Хорошо помню, что после меня стал председателем студенческого профкома Юра Беломестных, студент-геолог.

Мои учителя

Невозможно, пожалуй, вспомнить по истечении такого срока всех преподавателей, учивших нас, электромехаников и, тем более, охарактеризовать их. Я и не ставлю перед собой такой задачи. Остановлюсь на наиболее “ярких”, оставивших в моей памяти след на всю жизнь, и которым я вольно или невольно подражал, обучая студентов.

Курылев Павел Иванович

Человек исключительной точности и пунктуальности. Читал нам курс теоретической механики. Все математические выкладки проводил с жесткой логикой и четкостью. Все заключительные или важные формулы заключал в рамочки и ставил один восклицательный знак - “важно” или два - “очень важно”. Его лекции посещались почти стопроцентно.

Васильев Владимир Владимирович

Он был работником Иркутского Университета, но у нас в горном читал курс высшей математики для специальности “горная электромеханика” в течение пяти семестров. О нем осталась память как о человеке “человечном”. Самые сложные положения (а их в математике предостаточно) Владимир Владимирович преподносил в простом и удобовоспринимаемом виде, не упрощал и не выхолащивал вопроса.

Клееров Михаил Федорович

Читал дисциплины горной механики. Долгое время заведывал кафедрой. Человек скрупулезной честности и даже в некоторой степени педант, он по существу явился еще и моим первым учителем и воспитателем при становлении меня как преподавателя. Лекции читал отлично. На экзаменах правомерность любой оценки (тем более низкой) всегда доказывал экзаменующемуся.

Аршинский Вадим Мефодьевич

Был руководителем моего дипломного проекта. В дальнейшем “волею судеб” стал вторым научным руководителем моей диссертации. С Аршинским меня связывала многолетняя дружба и деловое сотрудничество (с 1955 года и по день его трагической кончины). Отличная эрудиция, жесткая научная “хватка” выгодно отличали его от многих коллег. Это был человек большой воли, безжалостный к себе в сложных ситуациях, аскет по натуре.

Комаровский Георгий Исаакович

Читал лекции по курсу рудничного электропривода, автоматики и телемеханики. Человек несколько замкнутый, на вид угрюмый, нелюдимый, он обладал очень “объемным сердцем”, любил студентов, свои дисциплины и очень много делал своими руками. Мы его уважали за справедливость и требовательность.

Тяжелов Вадим Иннокентьевич

Читал курс “Основы горного дела” (за точность названия не ручаюсь). Его лекции отличались множеством примеров из практики. Любили Вадима Иннокентьевича за его эрудицию, простоту и доступность.

Конечно, эта краткая характеристика далеко не полностью охватывает наших замечательных учителей. Много можно было бы говорить и о Перетолчине Вадиме Афанасьевиче, Авессаломове Сергее Васильевиче, Чекулаевой Юдифь Семеновне, Семеине Владимире Григорьевиче, Алексееве Никите Александровиче, Кинде Владимире Германовиче и многих других.

Обо всех них я вспоминаю с большой благодарностью и теплотой.